Как не-русские хдожники иллюстрируют русские сказки.

Ответить

cldlune » 10 янв 2008, 17:05

Царь-девица с чёрным поясом

В продолжение темы Старая, старая сказка...

Итак, сравним издание сказки Конёк-Горбунок 1953 года с
иллюстрациями русского художника Н. Кочергина http://cldlune.livejournal.com/160534.h ... ad=1090070
и
издание Конька-горбунка - 1976 года, акварели В.А. Милашевского.

Того самого, который писал:
”...Мне невыносим был сусально-пряничный стиль
многих иллюстраций, касавшихся культуры
допетровской Руси”. ...Я ненавидел «конфетно-кондитерские»
традиции стиля «а ля рюсс», но и не считал
возможным просто перерисовывать старинные
здания. Я постарался изучить русский стиль,
его основные принципы, так детально, что
приобрел некоторую свободу для «импровизаций». http://cldlune.livejournal.com/160534.h ... 4#t1089814


Давайте же рассмотрим подробнее - что же это
за “импровизации”.

При первом же взгляде убеждаешься, что
многое Милашевский попросту передрал с
картин Н. Кочергина. Но кое-что
действительно добавил от себя - типа, “сымпровизировал”.


Вот как Кочергин изображает момент, когда
Иван оседлал чудо-кобылицу:


Обратите внимание: лицо Ивана довольное, даже с хитринкой - он крепко сидит на спине
кобылицы и всем своим видом показывает, что “сам не прост”, что ей не удасться “силой иль обманом” справиться с Иваном.







А вот - вариант той же сцены в изображении
Милашевского:

Неловкий Иван буквально распластался на
спине кобылицы - у него только одна мысль:
удержаться на ней хоть как-нибудь.


Его лицо испуганное и расстроенное:








Вот сцена возвращения Ивана в дом:
”...Вот он
всходит на крыльцо,
Вот хватает за кольцо,
Что есть силы в дверь стучиться,
Чуть что кровля не валиться”.




А вот - вариант Милашевского: практически то
же самое, но изба грубее, на крыльце не
хватает балясин, вход на крыльцо почему-то
на другой стороне от зрителя, окошко
крохотное.

Кольца в двери нет, Иван варварски вышибает
дверь НОГОЙ: видимо, именно ТАК - по мысли
Милашевского - русские входят в свои убогие
избёнки...




Вот - сцена ярмарки в “град-столице” в
изображении Кочергина:

”...Вот
обедня наступает;
Городничий выезжает
В туфлях, в шапке меховой,
С сотней стражи городской.
Рядом едет с ним глашатый,
Длинноусый, бородатый;
Он в злату трубу трубит,
Громким голосом кричит”...



Милашевский предпочёл изобразить момент,
когда городничий, удивившись [i]”давке от
народу”
в конном ряду, ”...приказ
отряду дал, чтоб дорогу прочищал”:


”...Эй” вы,
черти босоноги!
Прочь с дороги! прочь с дороги!
Закричали усачи
И ударии в бичи.
Тут народ зашевелился,
Шапки снял и раступился”.





Эта иллюстрация изображена в книжке крупным планом, на двух страницах вразлёт - 30 и 31-й.

Мы видим рассыпанные баранки и пирожки (видимо,
по мнению Милашевского, это - основной товар
в конном ряду), брошенные лапти (!!!), пояса и
шапки на земле, рваную одежду нищих, народ -
упавший на колени или спешно убегающий,
клубы пыли и жестоких “усачей”, которые
хлещут бичами всех подряд. Кстати, а почему ”ударили
в бичи”
непременно означает битьё
людей? Насколько мне известно, бичами ловко
“щёлкали” в воздухе для острастки.

Колокольня у Милашевского украшена золотой
птицей, а церковь венчает какой-то
непонятный предмет - даже затрудняюсь
определить, на что он похож...


А вот - сцена, где царь восхищается конями (в
изображении Кочергина): ”Глаз
своих с коней не сводит,
Справа, слева к ним заходит,
Словом ласковым зовёт,
По спине их тихо бьёт,
Треплет шею их крутую,
Гладит гриву золотую...”







Но не таков Милашевский! Он изобразил
момент торга царя и Ивана, причём обратите
внимание, что горбунок-конёк прячется в
сене, народ - на коленях, а царь не в
сказочной короне, как у Кочергина, а в шапке
Мономаха - видимо, для того, чтобы русская
жизнь выглядела правдоподобнее.








А вот - сцена, где царь любуется
жароптицевым пером - у Кочергина туфли
царские аккуратно поставлены у кровати, на
табуретке - ларец:










В интерпретации Милашевского -
разбросанные царские сапоги (у кровати-то!),
царская “одёжа” перекинута на стуле, на
ней (сверху!) - стоит ларец, а на ларце
небрежно нахлобучена шапка Мономаха:





А вот - сцена, где расстроенный Иван
общается со своим коньком: у Кочергина Иван
не только расстроен, но и собран, встревожен.
Одежда Ивана в полном порядке:






У Милашевского в аналогичной сцене Иван
лежит на сеновале полуодетый, без одного (!)
сапога, полностью расслабленный -
натурально, с бодуна:


Удивляет, что рядом с Иваном валяются
почему-то целых ТРИ шапки! Типа намёк, что
Иван с кем-то “соображал на троих”??



Сцена поимки жар-птицы - Кочергин изобразил
триумф Ивана: он всё таки ПОЙМАЛ жар-птицу!














Так же Кочергин изображает триумф Ивана и в
царских палатах: Иван держит жар-птицу с
видом полного морального превосходства над
теми, кто посылал его на гиблое дело.







Но, как вы уже наверное сами догадались, не таков Милашевский: вместо триумфального момента поимки жар-птицы он изобразил лишь выходку Ивана, когда тот, в порыве ликования, решил “пугнуть” слетевшихся жар-птиц.

Обратите внимание: видно корыто, бутылка, старая шуба мехом внутрь (это што ль “кафтан”?), но нигде не видать пойманной жар-птицы. По тексту сказки - Иван засунул её в мешок, а мешок повесил на шею. Однако, и мешка этого на картинке нет.




Но самое интересное - это, конечно же, образ
Царь-девицы. У Кочергина - златокудрая
красавица в русском костюме:


“...Та девица, говорят,
Ездит в красном полушубке,
В золотой, ребята, шлюпке
И серебрянным веслом
Самолично правит в нём;
Разны песни попевает,
И на гусельцах играет”...














А вот - сцена поимки Царь-девицы: сам момент
“хватания” длинной косы Кочергин не
отобразил.









А теперь зацените, как то же самое изобразил
Милашевский:

Перепуганная полуголая Царь-девица пытается удрать, но Иван крепко вцепился в её чёрную косу.

”...Ершов писал своего “Конька-Горбунка” уже после пушкинских “Сказок”, и образ Царь-девицы перекликается с образом Шемаханской царицы, поэтому я девицу изображаю в костюме азербайджанско-иранского стиля.” - см. “Примечание художника”, стр.138.

Особенно умиляет чёрный пояс на девице - каратистка??





А вот - сцена, где царь пытается уговорить
Царь-девицу выйти на него замуж: кроткая
русская царевна ”ничего не говоря,
отвернулась от царя”
.





А гордая и спесивая персиянка уселась на
свою косу, и демонстрирует царю свои
практически голые ноги:

Если кочергинский царь всегда в своей
сказочной короне, то у Милашевского царь
шапку Мономаха почему-то положил (уронил?)
на пол.







А вот - терем Месяца Месяцовича в изображении Кочергина:



”...Из
столбов хрустальный свод;
Все столбы те завитые
Хитро в змейки золотые;
На верхушках три звезды,
Вокруг терема сады;
На серебряных там ветках,
В раззолоченных во клетках
Птицы райские живут,
Песни царские поют.
А ведь терем с теремами
Будто город с деревнями;
А на тереме из звезд -
Православный русский крест”.


Понятное дело, изображённая Кочергиным
златокудрая русская красавица Царь-девица
была русской православной веры.




А теперь поищите этот православный русский
крест в варианте Милашевского:


Звёзд, впрочем, тоже не имеется.















Разговор с Месяцем Месяцовичем: мать Царь-девицы
изображена в русской одежде, Иван сидит
перед ней прямо, сняв шапку, которую держит
в руке - так у Кочергина.


Обратите внимание на орнамент внутри
терема.







У Милашевского плавающая в облаках мамаша азерско-иранской девицы имеет лицо типичной хохлушки - особено умиляет её платок, завязанный на лбу.

Иван сидит, подбочась, в вульгарной позе - нога на ногу, шапка его лежит на полу, на столе - ананас, а в качестве внутреннего орнамента свода терема - ЗНАКИ ЗОДИАКА (!!!).

Да, да, если плохо видно - могу дать крупным планом: “рыбы”, “козерог”, “весы” и что-то ещё...



Очень много внимания уделил Милашевский сценам личного унижения Ивана, от которого царь потребовал ”искупаться в этих трёх больших котлах - в молоке и двух водах”:

Царь-девица с перекошенным от досады лицом по-свойски присела на перила и на сей раз
демонстрирует публике свой немалый бюст (прорисован художником особо тщательно), шапка царя лежит на тех же перилах, Иван - испуганный и расстроенный.



В следующей сцене Иван уже полуголый, собирается окунуться к котёл, под которым полыхает огромное пламя, вокруг -
испуганный народ, а на балконе - обратите внимание - у Царь-девицы откуда-то взялась
ФАТА, коей она ”завернулась” - закрыла себе лицо на мусульманский манер, чтобы ”не видеть наготу” Ивана.









Кочергин, в отличие от Милашевского,
изображает не унижение, а триумф героя
после ныряния в котлы.
”...И такой
он стал пригожий -
Что ни в сказке сказать,
Ни пером не написать!
Вот он в платье нарядился,
Царь-девице поклонился,
Осмотрелся, подбодрясь,
С важным видом, будто князь”.







А вот - та же сцена у Милашевского:

Иван стал явно педерастического вида -
зацените завитой причесончик, реденькие
усики, намёк на бородёнку, и явно
искусственно начернённые брови:


Однако, Царь-девица, потерявши всякий стыд,
бросилась к нему, ажно размоталась невесть
откуда взявшаяся мусульманская “фата”,
больше похожая на пояс или полотенце.



А вот - окончательный триумф сказочного
героя, ставшего царём:

”...Царь
царицу тут берёт,
В церковь божию ведёт,
И с невестой молодою
Он обходит вкруг налою”.






Этого Милашевский не изобразил - да и как, право слово, изобразить такое с мусульманкой?





Вот как Кочергин изображает последнюю
сцену сказки - пир горой:







А вот как изображает то же самое Милашевский - опять на двух страницах сразу (стр. 126-127):

Баба держит в дымину пьяного мужика, из под
лавок видны чьи-то ноги (кто-то уже упился
вусмерть и упал), из явств на столах - токмо
пироги и бутылки (с водкой, знамо дело),
дурацкие пляски с медведем и шутки
скоморохов.



Здесь видно, что у второго слева сидящего на
лавке мужичка (который в странном каком-то
одеянии и в шапке - типа, дьяк?) торчит из
кармана курица - украл потихоньку с общего
стола?





В общем, выводы делайте сами.

Сказка с иллюстрациями Милашевского
издавалась и в 1975, и в 1976 году, и позже - в 80-х,
и в 90-х... Книга с иллюстрациями Кочергина -
как я уже ранее отмечала - после 1953 года была
переиздана всего один раз НА АНГЛИЙСКОМ
ЯЗЫКЕ, то есть на экспорт почему-то
предпочитали демонстрировать именно
кочергинские образы Руси...



А для русских детей было ещё множество
изданий сказки с иллюстрациями других
художников - например, некоего Георгия
Юдина (1999), и иных - разбирать их подробно не
имеет смысла, ибо все они - более-менее
удачные перепевы с Милашевского.
Скоморошно-нелепая, убогая и дурная Русь,
эксцентрично-полуголая басурманка - в
качестве заветной цели.



Интересно, хоть один раз переиздадут сказку
“Конёк-горбунок” с иллюстрациями
Кочергина? Или эти иллюстрации - не для
развитой демократии?..

http://cldlune.livejournal.com/168103.html

читатель » 28 мар 2012, 23:34

Спасибо за подробный иверологический разбор. Это очень ценно, когда вот такое постраничное сравнение рисунков ивера и землянина. Так сразу наглядно вырисовывается личность художника...

Книги с иллюстрациями Кочергина можно купить на алибе
http://www.alib.ru/find3.php4?tfind=%EA ... E%ED%E5%EA

Изображение


тут все Иллюстрации к сказке Ершова "Конек-Горбунок" Н. М. Кочергин http://az.lib.ru/img/e/ershow_p_p/text_0030/

читатель » 29 янв 2015, 23:43

Живой журнал автора этого отличного иверологического пролаза удален http://cldlune.livejournal.com, также удален второй его журнал http://www.liveinternet.ru/users/claire_de_lune где было зеркало. Картинки тоже пропадают. Оказывается там было продолжение про гойско-иверские иллюстрации. Его перепечатали всего в два места, здесь http://ershov.ishimkultura.ru/page.php?id=33 и здесь http://9e-maya.com/index.php?topic=224.0
Картинки были ссылочные и тоже почти пропали.
А гоям похую. Такой мощный пролаз был! И это, кажется, была девчёнка cldlune, которая копала под иверов и которую ЗОГ забанил везде.
А ГДЛБ похую, как их детей иверы воспитывают тайно... Долбоёбы, почитайте хоть как девчёнка разложила всё по полочкам!

вот они остатки:


Сказка ложь, да в ней намек...

В продолжение темы http://www.liveinternet.ru/users/claire ... st85688477 "Царь-девица с чёрным поясом" : в сети обнаружился вариант книги с иллюстрациями Милашевского более ранний - видимо, от 1964 года: http://lib.ru/LITRA/ERSHOW/konek.txt


Обратите внимание на иллюстрации: первоначально Милашевский кое-что преподносил иначе.


Изображение - сперва (в 1964)


Изображение - после (в 1975 и позже).


Изображение - сперва,


Изображение - после.

То есть первоначально избиваемые люди были хотя бы одеты и прилично выглядели - потом Милашевский превратил их в жалких нищих, в порванной одежде.


Этой картинки:

Изображение

сперва не было. Она появилась потом - для чего, судите сами.



Сперва картина торга выглядела так:

Изображение

Тут народ стоит.



Потом стала такой:

Изображение

Тут - народ на коленях.



Эти картинки сперва были:

Изображение

Изображение

Изображение

а потом - исчезли.



Зато появилась картинка, где Иван пугает жар-птиц.



Первоначально страдающий на сеновале Иван ещё нормально одет и в обоих сапогах:

Изображение



Потом уже - весь расхристанный и без сапога:

Изображение



Первоначально Иван ловил Царь-девицу так:

Изображение

На ней была белая блузка, прикрывающая бюст.



Потом - так:

Изображение

Грудь девица под "красным полушубком" стала голая.


Первоначально царь был в шапке, а девицу приодели на русский лад:

Изображение


Потом царь шапку Мономаха потерял, а у девицу Милашевский решил не переодевать:

Изображение


Сцены с полуголым Иваном первоначально не было, а триумф героя выглядел так:

Изображение

Потом трансформировался:

Изображение

Ну и ещё маленькие детали.

Выражение лица и поза Ивана, когда его привели к царю - сперва горделиво-уверенные:

Изображение

После - испуганные, растерянные:

Изображение

Изображение

Первоначально не было иллюстрации, которая изображает спешную эвакуацию народа с кита, а потом она появилась:

Изображение

Жалкий крестьянский скарб: отломанные колёса, рассыпанные бочки, лошади в нелепых шляпах, самовар, подушки, оглобли, тут же - баба качает младенца... В общем. Милашевский хорошо добавил "жизненного" колорита.


И вот ещё - маленький, но красноречивый, штришок.

Первоначально сцена драки ерша с карасём выглядела так:

Изображение

Обратите внимание на задний план: какая-то баба зашла в воду, какой-то парень спускается на поит лошадь...

А потом сценку "оживили":

Изображение

У бабы - задранный подол, и она только делает вид, что полощет бельё, а на самом деле кокетничает с парнем на лошади.

По этим изменениям можно проследить постепенное выхолащивание русской культуры - десятилетиями внедряемое отвращение к русскости. Отвращение, закреплённое на ментальном уровне - постепенная подмена самой сути сказки, ведь образ Царь-девицы есть сказочная интерпретация идеи высшей Справедливости, если угодно - правды Божией. Старая власть, воплощенная в образе царя - власть развращённая, жестокая, несправедливая - получает по заслугам. Причём не народ убивает плохого царя, а его настигает кара Божья: он сам, добровольно, полез в кипящий котёл и... сварился.

Царь-девица - высшая Справедливость - обращается к народу со словами:

"Царь велел вам долго жить!
Я хочу царицей быть.
Люба ль я вам? Отвечайте!
Если люба, то признайте
Володетелем всего
И супруга моего!"
Тут царица замолчала,
На Ивана показала.


И народ выбрал её, ибо русские, вместо крючкотворства законов, руководствовались совестью - как высшей, Божией Справедливостью:

..."Люба, люба! -- все кричат. --
За тебя хоть в самый ад!
Твоего ради талана
Признаём царя Ивана!


То есть Ивана признали ради этой высшей Справедливости: он "обвенчался" с нею, и ТАК только он стал царём - то есть новой, справедливой властью.

Когда образ русской царевны принудительно отождествили с образом Шемаханской царицы - произошла ловкая идейная подмена: вместо своей русской Справедливости сказочный народ признал глубоко чуждую химеру, суть которой - кровавый раздор: из-за неё брат убивает брата, отец убивает сына, русские убивают друг друга...

Вся столица
Содрогнулась, а девица —
Хи-хи-хи! да ха-ха-ха!
Не боится, знать, греха.


Из-за басурманской химеры гибнет царь, и нет ему наследника (поубивали друг друга его сыновья):

С колесницы пал Дадон —
Охнул раз, — и умер он.


И куда же делась та вожделенная химера, из-за которой все напасти?

А царица вдруг пропала,
Будто вовсе не бывало.


Заметьте: это было написано почти за сто лет до русской революции, когда вместо русской монархии ("Царь-девицы") народу ловко впарили плод мысли западных мемзеров - учение о всемирной победе коммунизма (то есть "Шемаханскую царицу", которая сразу же после гибели советского царства - пропала, как и вовсе не бывало).

А после смерти Сталина советские радетели культуры решили позаботиться, чтобы народ так и не догадался - о чём же ему толковали великие русские поэты...

« Искусство. Культурка. Кинцо.