Александр Башлачев. - Русский поэт.

Ответить

Гость »

СашБаш (часть 1)



"Я знаю, – говорил Башлачёв, – душа начинает заново маяться на земле, как только о её предыдущей жизни все забыли. Души держит на небесах энергия памяти".


Десять лет назад Александр Башлачев выбросился из окна восьмого этажа ленинградской квартиры. После смерти его назвали родоначальником русского национального рока.


Сегодня, десять лет спустя, его поступок уже не кажется таким логичным. Честно говоря, он с самого начала нелогичен. Хотя поэты, умирающие молодыми, в самом расцвете лет, кажутся более естественными, чем стареющие звезды, блекнущие прямо на глазах, не успевающие осознавать все нарастающей сложности настоящего, не в силах сказать нового Слова, бестолково талдыча однажды пойманные фразы, не желая признаться, что-де давно уже не являются откровением.


Можно искать логику поступка в кризисе нового осознания реальности: сезон хиппи и диссидентства как нормы жизни прошел окончательно и бесповоротно, другие нормы еще не устоялись, а навязываемые извне были чужды даже для суперрадикального сознания. Ситуация требовала от человека нечеловеческого терпения и умения ждать. Творческая сила заставляла творить. Непреодолимость непреодолимого...

Еще была личная жизнь, о которой не знает никто, которая для других terra incognita, - так надо.

Изображение

Обычный парень

Невысокий, светловолосый, хрупкий. Коллеги-журналисты знали, что он что-то такое пишет, но мало ли в журналисткой среде сочинителей. Так и бывает, гении рождаются рядом с нами, а мы их и не замечаем.


Александр Башлачев родился 27 мая 1960 года в Череповце.

Изображение

Отец - Николай Алексеевич Башлачев, начальник одного из цехов череповецкого металлургического завода, Мать - Нелли Николаевна Башлачева, учительница среднеобразовательной школы. Год работал на Череповецком металлургическом комбинате художником. Окончил факультет журналистики Свердловского государственного университета, вернулся в родной город и даже устроился на  работу корреспондентом в газету "Коммунист". Его первые песни для местной группы РОК-СЕНТЯБРЬ незамысловаты, в них очень сложно разглядеть человека, который станет символом целого направления в музыке 80-х - рок-барда.


Сейчас это определение переходного от бардовской песни к рок-музыке стиля почти не употребляется. Рок-бард - просто парень с гитарой, но не последователь Высоцкого и Окуджавы, ему уже ближе, например, АКВАРИУМ. Как рок-барды начинали многие - и Шевчук, и Цой с Рыбой отыграли не один квартирник, прежде чем собрали настоящие группы. Да, без квартирных концертов то время не представишь.


Небольшая комната в стандартной квартире, стол и все хрупкие вещи предусмотрительно вынесены, люди сидят на полу, ютятся на подоконниках, облепили диван и кресла. Есть негласное правило - нельзя хлопать и топать, чтобы не раздражать соседей. В центре внимания - музыкант.

О Башлачеве-журналисте… (Из интервью с мамой)



За окнами тихо кружится снег. День пронзительно солнечный и морозный. 17 февраля. Очередная годовщина со дня смерти Александра Башлачева.


Мы разговариваем с Нелли Николаевной, Сашиной мамой, о ее недавней поездке в Петербург, на Ковалевское кладбище. К Сашиной могиле протоптана твердая тропка, у надгробья по-прежнему лежат живые цветы, и бисерные "фенечки" на березовых тоненьких ветвях по-прежнему раскачивает ветер. Значит, не забыли, и такая память дороже официальных торжеств...



Изображение

Саша когда-то работал в нашей газете. Поэтому чуть-чуть, самую малость - о журналисте-Башлачеве.

Сколько раз я пыталась его уговорить поступать в технический вуз - ни в какую не захотел! - вспоминает Нелли Николаевна. - Сам решил, что будет получать только гуманитарное образование. Или журналистика, или языки. И к тому, и к другому способности были. Сашины школьные сочинения всегда были среди лучших, о чем бы он ни писал.. Язык изучал немецкий, но каким-то образом переводил тексты и с английского, которого почти не знал. После десятого класса за компанию с приятелем поехал в Ленинград поступать на факультет журналистики. Отлично прошел два тура творческого конкурса, а на третий его не допустили, потому что у него не было публикаций.


Но ведь в свердловский университет он поступил без проблем?

-Да. Когда он вернулся из Ленинграда, стал учиться в школе юнкоров при "Коммунисте". Захватил, правда, самый конец курса. И печатать его заметки стали тогда же... Мне кажется, он просто побоялся второй раз поступать в Ленинград. И выбрал Свердловск - там по тем временам была очень сильная школа.


После окончания университета Саша вернулся в родной "Коммунист". И сразу же попал в партийный отдел.

Мучился ужасно, - продолжает свой рассказ Нелли Николаевна. - Не лежала у него душа к этим комсомольским ударным стройкам и молодежным бригадам. Видимо, существовало четкое разделение на темы, потому что ни шагу в сторону не давали ступить. А Саша хотел работать в отделе культуры или в отделе писем, которым заведовала тогда Людмила Мамченко. У них были отличные отношения, он там и практику проходил...

Наряду с идейно выдержанными статьями Саша начал вести свою рубрику на молодежной странице "Горизонт". "Семь нот в блокнот" по тем временам была очень авангардной рубрикой. Вынести на страницы газеты конфликт, сложившийся вокруг "Рок-Сентября" (большая, очень умная аналитическая статья), по горячим следам написать об участниках второго фестиваля ленинградского рокклуба, ратовать за создание собственного музыкального центра (естественно, слово "рок" было заменено благопристойным и привычным "ВИА"). Эти статьи - умные, честные - и по сей день "зацепят" за живое любого знатока отечественной рок-музыки. В наше время за право публиковать статьи такого журналиста наверняка сражались бы ведущие рок-н-ролльные издания...

А тогда, в 1984, Саша довольно быстро ушел из "Коммуниста". И "Семь нот в блокнот" исчезли со страниц газеты. Впереди у Башлачева была Москва, гитара, песни....

Изображение

"Рок-н-ролл - славное язычество".

После одного из таких концертов жизнь Башлачева перевернулась. Впрочем, это был не совсем концерт, просто дружеские посиделки. В сентябре 1984 года Артемий Троицкий приехал из Москвы в Череповец в гости к приятелю Леониду Парфенову.


Парфенов познакомил Троицкого со своим другом Сашей Башлачевым, а вечером Саш Баш, как называли его друзья, спел для московской культовой знаменитости несколько песен. Это было первое исполнение "Времени Колокольчиков".


"И пусть разбит батюшка Царь-колокол -
Мы пришли с черными гитарами.
Ведь биг-бит, блюз и рок-н-ролл
Околдовали нас первыми ударами.
И в груди - искры электричества.
Шапки в снег - и рваните звонче-ка.
Рок-н-ролл - славное язычество.
Я люблю время колокольчиков".


Троицкий был удивлен неизвестно как выросшим в северной глуши поэтом и сказал, что ему нужно срочно ехать в столицу, что там его песни примут "на ура". Башлачев просиял, а, возвращаясь поздней ночью домой, подпрыгивал, танцуя и распевая песни.

Изображение

Через несколько недель Башлачев уже был в Москве, каждый вечер Троицкий водил его к кому-нибудь в гости, где Башлачев давал концерт. Вообще есть люди, в квартирах которых переиграли, наверное, все столпы русского рока, включая Башлачева, Майка, Юрия Наумова, Егора Летова, Янку и многих других. На квартирниках можно было познакомиться с совершенно неожиданными людьми: музыкантами, поэтами, журналистами, актерами, режиссерами и хотя бы что-то заработать. Например, был период, когда Цой, Майк только и жили на деньги от квартирников.

А песни Башлачева вообще дошли до широкого слушателя только благодаря записям этих подпольных концертов. Ведь Башлачев сделал лишь одну студийную запись - на даче у Александра Липницкого на Николиной горе. Правда, оригинал сам же потом и уничтожил: был недоволен результатом. Ему всегда хотелось собрать настоящий ансамбль, чтобы и баян, и гитары, и барабаны, и синтезатор, и ложки, и бубен - такой русский рок-н-ролл.

"Семь кругов беспокойного лада".

В марте 1985 состоялось его первое публичное выступление в Ленинграде, когда он, вместе с Юрием Шевчуком, спел несколько песен на неофициальном концерте в зале медицинского училища. (Запись этого концерта в 1995 была издана фирмой "Manchester Files" под названием "Кочегарка".) На следующий год он окончательно выбрал Ленинград местом жительства. Там он вступил в местный рок-клуб, участвовал в устном выпуске журнала "Рокси", работал в знаменитой котельной "Камчатка" и выступил на 5-м Ленинградском рок-фестивале в июне 1987 - фрагменты его выступления были отсняты для фильма Алексея Учителя "Рок".


Чутье на подвело Троицкого - Саш Баша приняли с восторгом и в Москве, и в Ленинграде, он играл квартирники и в Сибири, и в средней Азии. А сколько песен написал в этих поездках. Пик его творчества пришелся на 1985 год - "Ванюша", "Посошок", "Егоркина Былина", "На Жизнь Поэтов", "Абсолютный Вахтер", "Случай в Сибири". Сам Башлачев говорил, что песни его просто "осеняли", а смысл некоторых строчек он разгадывал спустя месяцы. 

Изображение


Маленькая былина "Ванюша" приводила слушателей в ступор - вывернутая наизнанку русская душа со всеми ее противоречиями, рваными краями, уродством и красотой. Башлачев, не самый великий гитарист и певец, забывал обо всем, когда пел "Ванюшу".


"Кто жив, тот знает. Такое дело!
Душа гуляет и носит тело.
Водись с любовью! Любовь, Ванюха,
Не переводят единым духом.
Возьмет за горло - и пой, как сможешь,
Как сам на душу свою положишь".


Очнувшись с последним аккордом, он и слушатели замечали, что гитара в брызгах крови, что Саш Баш разбил пальцы, что у всех слезы на глазах и ощущение исповеди в сердце. У древних греков для такого воздействия было точное определение - катарсис (очищение через душевное переживание, сопереживание героям трагедии. - Прим. Т.Х.).


Долго на таком нерве не прожил бы никто. Весной 1986 года датирована последняя сохранившаяся запись Башлачева "Вишня", зато к нему спешило официальное признание - приглашения сниматься в кино, записать пластинку на "Мелодии", его ждали уже не обычные квартирники, а фестивали. Все ждали от Саш Баша новых песен, а он просто не мог писать. Он как будто взял жизнь авансом вперед, уже прожил то, что другие растягивают на годы.

Ушедший в свои песни (Алексей Дидуров)

Он появился у меня в коммуналке в Столешниковом за год до взрывного 1985-го Позвонил Артем Троицкий главный акушер отечественного рока "Хочу привести к тебе феноменального парня из Череповца он знает твои песни, хочет показать свои" Услышав песни Башлачева я понял, что нужно что то делать. Обзвонил с Темой всех знакомых на радио и на "телеке", все квартирные тусовки - и с организацией домашних концертов долго не задержались. С массмедиа все оказалось сложнее. Сегодня, удивляясь количеству превосходных степеней и величального пафоса в оценках башлачевского творчества, я вспоминаю белое от гнева и душевной боли Саши, но лицо и наивно округленные глаза с немым вопросом, на который я давал ответ банальный и бесполезный "Саша, они тебя просто боятся, ведь если они позволят джинну Башлачева вырваться из бутылки, им самим придется собирать на пропитание бутылки по подъездам, поскольку ты тогда подымешь планку художественного качества на такую высоту, какую ни им самим, ни им подобным из ихней банды не взять!" Саша хрипло похохатывал - голос был перманентно сорван на бесчисленных, бесконечных выступлениях по столичным тусовкам.

Изображение

Метафора с собиранием бутылок срабатывала лекарственно, так как мы с Сашей частенько именно этим популярным в нашем кругу видом трудовой деятельности снискивали хлеб насущный в его заезды.

Лишь потом я понял, что любое лекарство нужно менять со временем, человек к нему привыкает оно перестает лечить И более всего - при попытках лечить словом мастеров оного Господи, он же сам делал со словом что хотел! Многие каскады рифмовки на строфу, многострунная звукопись, о содержании обжигающем я уже не говорю - после концертов Саши люди ощущали себя опаленными ДУХОВНОЙ лавой творения башлачевского мира. Мира нашего, но объясненного, проясненного и предъявленного нам, как слепящее до слез судящее зеркало.

Тогда, когда Саша был жив, я несколько раз пересказывал ему свой разговор с Окуджавой, в конце которого Булат Шалвович сказал "Леша, у вас будет опубликовано все, нужно только постараться до этого дожить" Саша не дожил - не хватило сил стараться, они ушли в песни.

1985 – 1988…

Башлачев появился на фестивале в подмосковной Черноголовке, принял участие в работе над фильмом Петра Солдатенкова "Барды проходных дворов" (в прокате - "Игра с неизвестным"), однако по неясным причинам в последний момент отказался сниматься, а в октябре выступил на семинаре рок-клубов в Свердловске. К сожалению, предпринятая тогда же попытка профессионально записать Башлачева  для пластинки на ленинградской "Мелодии" (на второй стороне должен был звучать Юрий Наумов) так и не увенчалась успехом.



Изображение

1985.03 - состоялось его первое публичное выступление в Ленинграде, когда он вместе с Юрием Шевчуком спел несколько песен на неофициальном концерте в зале медицинского училища (запись этого концерта была издана фирмой Manchester Files под названием "Кочегарка"). На следующий год он окончательно выбрал местом жительства Ленинград. Там он вступил в местный Рок-клуб, участвовал в устном выпуске журнала "Рокси", работал в знаменитой котельне "Камчатка" и выступил на Пятом Ленинградском фестивале в июне 1987 г., где получил приз "Надежда".


1985 - на студии Леши Вишни в Ленинграде записал альбом "Третья столица".


1986.01 - необычайно активный концертный месяц, в течении которого были произведены две записи, впоследствии рассматриваемые издателями как студийные - запись на домашней студии А.Агеева и запись концерта в Театре на Таганке.


1986.04 - запись на домашней студии А.Липницкого на Николиной горе альбома "Вечный Пост". Оригинал был затерт Башлачевым в октябре того же года. В мае в Череповце написана последняя (из сохранившихся) песня - "Вишня"

1987 - редкие квартирные концерты.

1987.03-05 - съемки в документальном фильме А.Учителя "Рок". В процессе съемок от участия в них отказался.

1987.06 - выступление на пятом Ленинградском рок-фестивале в ЛДМ, выступление на рок-фестивале в Черноголовке.

1987.08 - написана последняя песня. Не сохранилась.

1987.09 - съемки в фильме "Барды покидают дворы" (Киев), от участия в которых в процессе работы отказался.

1988 - серия концертов в Москве. 29 января, на квартире Марины Тимашевой был последний концерт Башлачева.

В последний год своей жизни он явно испытывал внутренний кризис, причины которого не до конца открылись и сегодня, хотя, возможно, взойдя на свой поэтический Олимп, он оказался там в психологической изоляции, испытывая дефицит адекватного понимания.


В начале 1988 в настроении СашБаша, казалось, наступил просвет: он дал несколько концертов в Москве (один из них, в ДК МЭИ 9 января 1988, даже был заснят на видео) и, с восторгом принятый большой аудиторией, планировал новые концерты. Однако 17 февраля, уже по возвращении в Питер, Александр Башлачев покончил с собой, в середине дня выбросившись из окна квартиры на проспекте Кузнецова, где он в то время жил, - похоже, что решение это было принято не под влиянием момента, а стало результатом долгого и мучительного выбора. Похоронен в Питере на Ковалевском кладбище (3 квартал, 3 участок).

Позднее в том же году родился его сын Егор.

За короткий промежуток времени Башлачев создал более шестидесяти песен, принадлежащих к его "золотому запасу". Хотя на формирование его стиля и поэтического языка, без сомнений, повлияла песенная поэзия Высоцкого и Галича, песни Гребенщикова и Науменко, поэтические эксперименты начала века и древнерусская эпическая поэзия, Башлачев создал свой собственный художественный мир.


Его влияние заметно во многих песнях К. Кинчева ("АЛИСА"), В. Цоя ("КИНО"), Д. Ревякина ("КАЛИНОВ МОСТ"), С. Задерия ("НАТЕ!") и многих других. В 1991 питерское издательство "Новый Геликон" выпустило единственное на сегодня собрание песен и стихов А. Башлачева "Посошок". Начиная с 1989 вышло более двух десятков пластинок, кассет и компакт-дисков с записями Башлачева (нередко это концертные записи далеко не всегда адекватного качества).

Вместо крестика, ношение которого превратилось сегодня в обыкновенный элемент костюма любого эстрадного певца, Башлачев носил на шее три колокольчика. Характерный звук, который слышится на большинстве его записей — также звук колокольчиков на браслете, надевавшемся Башлачевым, когда он исполнял свои песни под гитару

Изображение

"Время полета" (сайт А. Башлачева)
Неофициальный сайт Александра Башлачева
Статьи о Башлачеве
Видеозапись - "Время колокольчиков" 6 мин. http://www.youtube.com/watch?v=9QELUc0dw_U

http://community.livejournal.com/chtoby ... 35974.html

Гость »

[size=+1]СашБаш (часть 2)

Интервью в "РИО". КОРНИ ВСЕГДА ОСТАЮТСЯ В ЗЕМЛЕ

Первый раз по-настоящему обстоятельный разговор с Сашей Башлачевым был у редакции РИО весной прошлого года. Потом наши пути пересекались довольно часто, и этот разговор все продолжался и трансформировался, уходя от примитивной первоначальной схемы "как ты относишься к...". Однако печатать его мы не решались: все думалось, вот, еще разок встретимся, уточним то, обсудим это, разберемся с тем-то и тем-то... Разобрались... По-прежнему неясно, как на бумаге передать его уникальную речь с ее интонационными нюансами, игрой слов, вернее, игрой внутри слова, с очень необычными метафорами, парадоксальными сравнениями и, вообще, всем ее образным строем? Впрочем, пусть все останется, как есть, как зафиксировал эти беседы карманный плэйерок, бесстрастный хранитель нашей памяти.

Изображение

Изображение

РИО: Саша, насколько я знаю, ты тоже был журналистом - мне попадались в Череповецких газетах твои статьи о РОК-СЕНТЯБРЕ...

АБ: Да, это моя последняя профессия - перед тем как я, оставив все это дело, пришел за наукой в Питер.

РИО: Что (или кто) тебя к этому подтолкнуло?

АБ: А Троицкий посоветовал.

РИО: Честно говоря, именно от него я и услышал впервые твое имя - это было весной года три назад...

АБ: В общем-то, мы как раз тогда и встретились с ним в Череповце.

РИО: Кстати, в этом городе раньше была очень мощная рок-сцена. Ты не был с ней связан?

АБ: Да, город очень музыкальый, и я был связан с музыкой, но больше как наблюдатель. Я не играл ни в одной группе, но общался с ребятами...

РИО: А ты бы хотел сейчас играть с группой?

АБ: Видишь ли, сейчас у меня гитара составляет группу. Если бы я играл с группой, я бы освободился от гитары, но при одном условии: чтобы группа давала мне такой же драйв, какой дает мне гитара.

РИО: С кем именно хотел бы ты играть?

АБ: Со всеми хотел бы. Например, с Курехиным.

РИО: Ну, это вполне осуществимо, и, что важно, позволило бы выйти за рамки формы...

АБ: Здесь вопрос надо немного не так сформулировать: я хотел бы играть со всеми, но играл бы я. Я мог бы войти в состав любой группы (допустим, на концерте), но это совсем другая игра...

РИО: Кого бы ты мог назвать из тех, кто работает в близком к тебе направлении?

АБ: А, собственно, что такое направление? Я не знаю своего направления - ведь направление как жизнь - его не выбирают. Вот, в Новосибирске я слышал группу КАЛИНОВ МОСТ, знаешь ее?

РИО: Ну да.

АБ: Так вот, эта группа по формам очень близка мне. Но я бы не сказал, что она близка мне по какому-то направлению... Что-то у нас не сходится.

РИО: А со Славкой Задерием играть не пробовал?

АБ: У него своя группа...

РИО: А тебе кто, вообще, нужен: аккомпаниаторы или личности?

АБ: Разумеется, чтобы сами могли работать. т.е. не настолько глупые, чтобы им все объяснять на каждом шагу... Видишь ли, есть несколько типов групп. БИТЛЗ - это определенный тип группы, СТОУНЗ - тоже, но совсем другой. Есть такой тип, как ДОРЗ, я считаю, это идеал группы. Но в каждом из них - свои особенные отношения. Как нет двух совершенно одинаковых слов... И какой должна быть моя группа, я прекрасно себе представляю... Хотя практически никогда не играл на сцене.

РИО: Так с чего же для тебя начался рок?

АБ: Сначала надо определить, что такое рок. "Что такое миф?" Некоторые полагают, что слово "рок" - это слияние разных мифов...

РИО: ...только поданных в современном изложении?

АБ: Да, я тоже так считаю. И начинался он... по-разному.

РИО: Ну, хорошо. Есть, например, теория, согласно которой первым советским рокером был Высоцкий. (Мы тоже такого мнения придерживаемся). Он для нас вовсе не то, что Пресли или Дилан для американцев - единственно, что фигуры одного масштаба. но у нас своя музыка. и он всему этому придал новый смысл. Человек, которого можно боготворить...

АБ: А что, у кого-то есть другая точка зрения?

РИО: Кого любишь слушать (если слушаешь вообще)?

АБ: Как что слушаю?

РИО: Ну, что нравится, что можешь слушать в любое время?


АБ: А-а-а. Люблю АКВАРИУМ. Просто не представляю ситуацию, в которой он может помешать. Когда-то, году в 1981 случилось так (волею судеб, как говорится), что я услышал две песни - "Ты дрянь" и "Железнодорожную воду". И мне сказали, что это все АКВАРИУМ. Понимаешь? И эти две песни не были для меня чем-то разным. Я считал, что это одна группа.


РИО: Пожалуй, с некоторым допущением можно было и у нас предполагать в те годы, что эти песни написал один человек.

АБ: И с тех пор АКВАРИУМ мне не помешает никогда.

РИО: Слушай, а был какой-то толчок, первопричина того, что ты начал петь?

АБ: Я вообще не думаю, что существуют какие-то разумные объяснения того, как это происходит...

РИО: Отсчетный пункт? Первая песня? Первое стихотворение? Или это все было в глубине себя, не выходило на поверхность...

АБ: Скорее всего. Я искал для себя более тесного общения. Понимаешь?

РИО: А как тебе кажется, существует ли русский рок? Именно русский, со своим, идущим из древности, поэтическим словом, со своим языком? Веришь ли ты в него?

АБ: Верить в то, что существует, нельзя. И, потом, слово "русский" здесь очень неточно: что именно - российский? Советский? Понимаешь, как трудно определить само слово "рок", так же трудно подобрать правильный эпитет. А отсюда нельзя понять, о чем мы говорим...

РИО: Давай подойдем с другой стороны. Существует ли у нас аналог того, что, скажем, в Англии называют роком?

АБ: Знаешь, давай оставим всю эту путаницу с терминологией и просто договоримся, что мы друг друга понимаем. В Англии и Америке рок-н-ролл - это дерзкий удел одиночки, а русский рок-н-ролл предполагает партнера... Если рок-н-ролл - мужского рода, то партнер должен быть женского. Понимаешь? Когда я выступаю, у меня есть некий оппонент - публика, кстати, именно женского рода (раз уж мы говорим на уровне лексики русского языка). И с этой публикой происходит диалог... Вообще тут такая штука: рок-н-ролл американский все равно не мыслим без партнера. Если музыкант не воспринимает публику - тогда он играет сам с собой. Внутри себя - с собой. На сцене - с публикой... Что интересно: если взять западный рок-н-ролл и русский, то тут может подойти такое сравнение. Смотри: у них собор венчает шпиль, на котором крест. Шпиль, казалось бы, и говорит об игре (между прочим, "spiel" по-немецки "игра"! - ред.). А у нас существует купол. Как голова. Это что означает? Что люди, которые не уверены в своей победе, т.е. в неком шпиле, они магическим образом воздвигают купол, чтобы убедить себя, что они победят. Понимаешь, что я хочу сказать? Люди делают шпиль, но они пролетают, потому что в действительности оказывается, что они верят не в себя. А неуверенные люди (не то, чтобы неуверенные - просто они иначе играют) заранее ставят себе цель в виде купола, и это означает только одно: они готовы обрести реальность в войне, в игре, в работе... Вот в этом и есть большая разница между Россией и Западом.

РИО: Саша, вопрос с точки зрения филологии: есть ощущение, что у тебя слово существует как бы само по себе, вне контекста, т.е. оно вмещает в себя гораздо больше, чем оно представляет из себя "внешне", как если бы за скромным фасадом прячется огромный дом... У тебя постоянные ссылки на внутреннюю структуру слова.

АБ: Видишь ли, мы ведем разговор на разных уровнях - ты на уровне синтаксиса, а я на уровне синтаксиса как-то уже перестал мыслить, я мыслю (если это можно так назвать) на уровне морфологии: корней, суффиксов, приставок. Все происходит из корня. Понимаешь? Вот, недавно одна моя знакомая сдавала зачет по атеизму. Перед ней стоял такой вопрос: "Основная религия". Я ей сказал: "Ты не мудри. Скажи им, что существует Имя Имен (если помнишь, у меня есть песня по этому поводу). Это Имя Имен можно представить как некий корень, которым является буддизм, суффиксом у него является ислам, окончанием - христианство, а приставки - идиш, ересь и современный модерн. Понимаешь? Я вот так, примерно, мыслю - на уровне морфем, а ты - на уровне синтаксиса спрашиваешь. Я не могу тебе дать ответ, потому что весь синтаксис в твоей голове. У меня тоже, но я не могу.

РИО: Если дело в этом, то как в таком случае ты относишься к тому, что твои тексты "снимают" с пленок и перепечатывают? Есть даже самиздатовский сборник.

АБ: Понимаешь, тут такая штука. С одной стороны, может, стоит напечатать тексты и подсчитать в них... гласные и согласные, а с другой... Если бы кто-то отнесся к этому творчески (как человек, участвующий в группе, но не музыкант), как некий филолог, он просто совершил бы произвольное членение, а любая фиксация так или иначе неточна. Я сейчас разговариваю на языке твоего плэйера. Возникает дискретность. Понимаешь? Можно членить эти слова на кодовые приставки: не просто сплошным рядом печатать, а подразделять, разбить каким-то образом. Это творческий подход.

РИО: Видимо. автор тоже должен в этом участвовать...

АБ: Согласен. Наверное. Но я этим не занимаюсь. И не хотел бы - боюсь.

РИО: Боишься?

АБ: Я бы сказал, не стоит. Самому мне не стоит. Может, это позиция эгоиста, но я не хотел бы этого делать.

РИО: Тогда это неизбежно сделает кто-то другой и вольно или невольно даст иное толкование.


АБ: Ради Бога. Сразу станет ясно, у кого какой интерес: к Слову или так, к общему потоку. Это только кажется, что существует контекст слов, на самом деле речь идет о контексте корней.

РИО: Слово как корень?

АБ: Да-да-да! Возьми хотя бы название города - Питер. В моей голове оно читается П и и т е р. Постоянно. Помнишь: "Пиитер, я - поэт..." Но это слово для меня связано не с пиететом, а с корнем "пить". Это гораздо проще. Я, в основном, стараюсь идти к старым корням. Я глубоко убежден, что любой город хранит в себе свою древнюю географию.

Люди ее не поминят, но она есть. Это очень важно. В одном месте была березовая роща, в другом рос столетний дуб, еще в каком-то была топь. И они естественным образом связаны с нашим временем. Эта нить - что называется, связь времен - никогда не рвалась. Скажем, где была топь, там никогда не построят храм. Через 200 лет на месте березовой рощи - спокойный район, а где была топь - наоборот, опасный так или иначе. А где был дуб - срубили его и построили храм. Самое главное, когда лес рубят, его рубят на корню, т.е. корни всегда остаются в земле. Они могут тлеть сотни лет, могут смешаться с землей, но они о с т а л и с ь - корни этих деревьев. По моему убеждению, это не может не влиять на весь ход последующих событий. Главное - корни. Вот если лес вырублен, то все корни выкорчеваны должны быть... А ствол и листья - это, собственно, объедки дерева.

РИО: А как ты пишешь свои песни?

АБ: Они возникают из совокупности событий, которые я не могу так вот просто перечислить. Но я знаю их и просто принимаю к сведению. В песне можно рассказать самому себе о себе все, как есть на самом деле. По этому поводу вот, что могу сказать. Мне приходится много путешествовать автостопом. И в любой квартире я обнаруживаю, что человек, который так или иначе живет в Своем Доме, занимается искусством интерьера по образу и подобию... У человека может быть мания его величества, ее величества, чьего угодно... В общем, я хотел сказать, что единственное искусство (само по себе это слово я просто ненавижу) живо только на кухне. Кухня не терпит лишних предметов. Бывают прекрасные кухни, просто удивительные, а зайдешь в комнату, и видишь, что она вне хозяина, чужая.

РИО: Вот, ты говоришь, что видел много городов - как ты относишься к Москве?

АБ: Москва... там невозможно просто гулять. Для этого нужно очень хорошо знать Москву: проехать три остановки на метро, потом две автобусом и только потом можно выйти и сказать: "Я начинаю гулять". Я в Москве исходил пешком очень много. А если говорить о корнях Москвы, то у нее корень "кау" (так же, как и в Каунасе, где на гербе бык). Москва - корова. Точно так же, как Вологда - от корня "влага", дословно обозначает "богатырский водохлеб". Волга - то же самое... О Питере мы уже говорили...

РИО: И поэтому ты перебрался в Ленинград...

АБ: Да. Видишь ли, в Москве, может быть, и можно жить, а в Ленинграде стоит жить.

Изображение

Гость »

СашБаш (часть 3)

Это интервью имело конкретную цель. Оно было записано весной 1986 года для спектакля "Наблюдатель", который был задуман как роман о рок-музыканте. Было написана пьеса, и потом она пошла в такую своеобразную творческую разработку внутри работы над спектаклем. Автор этой пьесы - Леша Шипенко, и я как режиссер. Мы вместе работали надо этой темой. Там много всего было сделано. Как раз в это время Саша часто бывал в Москве, и я решил с ним встретиться, чтобы накопить звуковой и одновременно смысловой документальный материал для этого спектакля. Кроме того, была идея, что Саша будет участвовать в нем... Мы встречались в основном ночами, бродили... Он был в очень светлом и прекрасном состоянии. Его внутренние вибрации были в тот момент, как мне кажется, на пределе - очень позитивны, и свет шел очень сильно. И вот мы решили у Андрюши Пастернака в студии ВТО сделать очень качественную запись с ним, а потом с Борей Гребенщиковым специально для этой работы, чтобы обработать материал и как бы матрицу собрать. Это не интервью для газеты, не интервью для журнала, это парадоксальная такая вещь - интервью для спектакля. Фактически очень оригинальный жанр оказался, ну и по-своему совершенно магический.

Изображение

Б.Юхананов:

Интервью с Александром Башлачевым. 1986 (часть 1)

В частности, мы спрашивали про смерть, потому что сам сюжет спектакля - миф. Центральный миф заключался в том, что музыкант исчерпывает в себе музыку и жизнь. И это я спрашивал напрямую у Саши, чтобы получить возможность аранжировки самой темы. И получилось так, что это интервью углубилось в процессе самого разговора совершенно неожиданно для нас и вышло на довольно предельные темы, не запланированные ни нами, ни Сашей и не относящиеся к актуальным моментам нашего бытия в это время. Тем самым, я считаю, что это интервью как бы оказалось всем нам продиктованным. Вот этот способ нашего разговора оказался нам продиктованным, я абсолютно в это верю, если говорить серьезно. Спектакль был сделан. Саша умер. Я оставил это интервью в спектакле. Оно целиком идет как фонограмма на протяжении всех пауз. Все перерывы, все паузы спектакль жил в квартире. Спектакль, надо признаться, не родился, т.е. он был сделан, игрался в форме последней репетиции, но в последний момент нам пришлось уйти из театра Васильева, и получилась такая странная и по-своему драматичная рифма ко всей этой истории, записанная там. Он принял на себя во многом темы, которые обсуждал в себе сам этот спектакль.

Б.Юхананов

Б.: Если говорить о явлении субкультуры, явлении рок-н-ролла... По всей стране, в каждом городе есть свой коллектив, который что-то делает. И удивительно - нет плодов. Растут деревья, все что-то выращивают, поливают, и практически нет плодов. Явление рок-музыки - гигантское явление, все захлестнуло, волна за волной идет. Плодов никаких, три-четыре имени, может быть, пять-шесть. И эти люди, на мой взгляд, исключают явление рок-культуры. Они не поддерживают его - просто исключают, зачеркивают, потому что оказывается, что все остальные занимаются беднейшей по содержанию и нелепой, по сути, деятельностью. Почему? Потому что люди не задают себе вопроса "зачем?", люди задают себе вопрос "как?". Да как угодно, в каких угодно формах! Но они постоянно уходят от вопроса "зачем?". Потому что стоит только задать его себе, как оказывается, что король-то - голый. Его даже чаще вовсе не оказывается. Мы путаемся в рукавах чужой формы без конца.

Я подхожу к музыке, безусловно, с точки зрения литературной, с точки зрения идеи, цели, прежде всего. И, вероятно, я все-таки отвечаю себе на вопрос "зачем?". Это главный вопрос. А на вопрос "как?" можно отвечать без конца. И любая форма прекрасна там, где она должна расти, где у нее есть корни. Каждую песню надо оправдать жизнью. Каждую песню надо обязательно прожить. Если ты поешь о своем отношении к любви, так ты люби, ты не ври. Если поешь о своем отношении к обществу, так ты так и живи. А все остальное - спекуляция. Спекуляция на чужих формах, до которых дошли твои старшие товарищи, доехали до каких-то вещей, до каких-то оборотов, и вот ты тоже начинаешь тянуть это дело. Зачем? Это все соблазн, великий соблазн. Конечно, когда какие-то люди так здорово все делают, хэви, хард, все что угодно... Действительно интересно, и все готовенькое. И на готовенькое люди идут. Но нельзя оправдать слабость мелодий, текстов, идей или отсутствие их полнейшее тем, что это якобы рок-поэзия, якобы рок-культура, и вы в этом ничего не понимаете, это совершенно новое явление. Если это искусство... хотя "искусство" тоже термин искусственный. Искус... Если это естество, скажем так, то это должно быть живым. И с точки зрения естества, авторского естества, не выдерживает никакой критики большинство групп, которые я, например, вижу в Москве, хожу вот на концерты. В Ленинграде точно так же, в других городах - тем более, потому что провинция у нас не понимает, не чувствует своей души, своих особенностей. Как весь этот русский рок так называемый до сих пор не чувствует своей души, своего назначения, своей идеи.

Я в Сибири, например, встречаю, безусловно, талантливых людей, которые не понимают сути своего таланта и пытаются его облечь в чужие для них формы. То есть они шлифуют свой талант, но совершенно не те грани, они вычесывают его. Их слепит... Их

слепит то, что привлекает их в западной музыке. Но каждый человек индивидуален. Каждый человек - удивительная личность сам по себе, если он пытается понять свое место и поставить себя на это место.


Вложить свою душу, а не чужую, не заниматься донорством, пить чужую кровь и пытаться пустить ее по своим жилам. Ничего хорошего из этого, как правило, не выходит.

У нас сложная ситуация в музыке. Если бы мы были обеспечены студиями, возможностью выпускать пластинки, возможностью переводить идеи в продукцию... Но это другой вопрос.

Ю.: Но это связанные вещи.

Б.: Да, это такая сложность, которую, на мой взгляд, не удалось преодолеть никому. Либо тебе тратить энергию на то, чтобы что-то купить, чем-то зарядиться, либо... Или тебе на сторублевом "Урале" что-то делать, или на акустической гитаре. Такая проблема. И получается как-то или одно, или другое. Мы постоянно лежащие боксеры. Как только пытаемся привстать, опять посылают в нокдаун. Но это не нокаут. Раз кто-то пытается


встать, до нокаута еще далеко, и, наверное, нокаута не получится никогда. В рок-музыке еще достаточно много пороха, я бы даже сказал, сырого пороха, который еще нужно сушить. А чем сушить? Чем угодно, своими словами, сухими дровами. Вот. Понять, чем его сушить. А без него пуля опять же не полетит.

Ю.: Ты призываешь вернуться к чему-то изначальному?

Б.: Я призываю вернуться, но по спирали. В нашей музыке сейчас происходит процесс, сходный с тем, что происходило в музыке западногерманской или в музыке любой страны, не говорящей на английском языке. Те молодые люди - поляки, или венгры, или западные немцы -- точно так же реагировали на рок-музыку, как и мы. Но при условии, что им было легче это делать. Среда располагала к этому, они не встречали трудностей, барьеров. Вернее, барьеры были, но только творческие. Они сталкивались только с творческими проблемами. У нас же, прежде чем добраться до творческих проблем, нужно ой-ой-ой через какую трясину продраться. И, может быть, не стоит тратить силы на то, чего мы никогда, вероятно, не достигнем. Собственно, суть пока не в формах, а в содержании. И надо просто возвратиться к содержанию. Рок тоже родился не с усилителем "Фендер" в рюкзаке. Он родился точно так же.

Ю.: Заново родиться?

Б.: Ну да. Мы еще даже не родились. То, что мы делаем, это еще не рождение, это эскизы, попытки, макеты. Эмбрионы.

Ю.: Но на пути к творчеству, о котором ты говоришь, явно возникает социальный фактор, и он нам очень сильно мешает...

Б.: Безусловно, мешает. Правда, чувствуется иногда теплый ветерок, это радует, но это...

Ю.: Политика пряника и палки.

Б.: Да, политика одного пряника и пяти палок, я бы сказал.

Ю.: И этот социальный фактор ведет к вторичности, к Западу... Почему они играют Запад? Это же и социальный фактор давит.

Б.: А вот, по-моему, наоборот. Фактор запретов должен натолкнуть на мысль, что не стоит. Если мы не можем делать так, как на Западе, - хотя бы по формам, - то и не стоит этого делать. Надо найти содержание свое и вложить его в совершенно новые, иные формы. Как это произошло в Западной Германии – они сначала тоже стали подражать, играли на английском языке те же вещи, что и «Битлз», и «Роллинг Стоунз», и вся эта плеяда. Потом перешли к технологии наивного перевода. То же и у нас, и это был прогрессивный шаг - технология наивного перевода, пели о том же, о чем пели за кордоном, только по-русски - пытались перевести чуть-чуть ближе, находить свои эквиваленты, что ли... Поют там о жизни в Чикаго, а мы о жизни в Чикаго петь не будем, мы будем петь о жизни в Москве. Но это все равно не то, это не жизнь в Москве, это не жизнь Москвы, не жизнь наших улиц, не жизнь наших площадей. И тем более не жизнь третьей столицы. Вот есть Ленинград, Москва, и существует третья столица - это вся Россия. И получалась не жизнь третьей столицы, а придуманная, в общем, жизнь. Но это все естественно, это все болезнь роста.

Ю.: Когда ты говорил обо всех, ты одновременно говорил и о себе. Но ведь ты не можешь существовать на энергии отказа от того, что другие не нашли. Значит, ты что-то нащупал.

Б.: Это смело сказано, но мне кажется, что я пытаюсь это делать. Я хочу связать новое содержание, ветер времени, ветер сегодняшних, завтрашних, вчерашних дней... собственно, это один ветер. И одно поле. И на этом поле я хотел бы найти свою борозду, бросить туда зерно своего представления о тех или иных вещах, происходящих вокруг меня. И чтоб зерно дало росток.

Конечно, это не будет принципиально новая форма, потому что принципиально новые формы невозможно придумать. Это будет развитие прежних. Частушка и рок-н-ролл - я просто слышу, насколько они близки. Когда я слушаю Боба Дилана, я слышу в нем русскую песню, и не только русскую народную песню, я просто слышу в нем корень и вижу, что от этого корня идет. Почему негритянская музыка нам близка, мы же никогда не были в Африке... Но мы чувствуем, что это естество, что это не искусство, что это не придумано. Главное, чтобы пела душа. А там будет видно, какая твоя душа. Ты не думай о том, как это - петь, заставь петь свою душу, и все. Как бы она ни спела, это окажется верным. Если она будет брать чистые ноты, и ты не будешь ей мешать. И я не придумываю форм, тут поиск-то нерациональный, рациональный обязательно приведет в тупик.

Ю.: У тебя есть чувство отпущенного времени?

Б.: Отпущенного мне времени?

Ю.: И тебе, допустим.

Б.: Я бы сказал так. Я бы сказал, что нужно туже вязать ту нить времени, ту, которая связывает каждого из нас со всеми и со своим временем. Если ты ее потеряешь, то все.

А собственно, любой нечестный поступок, любая спекуляция ведет к потере.

Ю.: В чем содержание спекуляции?

Б.: Содержание в том, что люди не отвечают себе на вопрос "зачем?", просто бегут от этого вопроса. Потому что стоит только поставить вопрос - зачем? - и все. Может оказаться, что действительно незачем. Просто незачем, и пора идти домой и задуматься.

Ю.: А с чем связано у тебя это "зачем"?

Б.: Совершенно с конкретным понятием.

Ю.: Выговорить эту жизнь?

Б.: Нет. Жизнь так прекрасна, жизнь так велика, что ее никогда никто не выговорит.

Ю.: Но разве искусство не бесцельно?

Б.: Конечно, нет. Искусство связано с любовью. Ты должен делать то, что ты любишь. Любить то, что ты любишь в этой жизни, и об этом петь. Ты не можешь врать в любви. Любовь и ложь - несовместимые вещи. Если я люблю, я стараюсь находить те слова, которыми мне не стыдно говорить о своей любви.

Ю.: Но там, где любовь, там же и ненависть.


Б.: Ненависть - это особенная любовь. Любое чувство замещано на любви, и тот же страх... Любое чувство так или иначе представляет из себя ту или иную форму любви. Ненависть - это просто оскорбленная любовь. И нужно петь о любви, о любви к жизни... или о нелюбви. Но факт тот, что ты готов бы полюбить, да вот, к сожалению, пока не можешь. Что-то не позволяет, совесть тебе не позволяет любить те или иные вещи, пока они находятся в том виде, в котором они находятся. Не стоит мутить воду в себе. Любовь - она может быть сколь угодно грубой, сколь угодно ненавистью, жесточайшей даже ненавистью, но это не будет жестокостью. Жестокость только тогда, когда нет выхода. Ты сколько угодно можешь ткнуть человека лицом в ту грязь, в которой он находится, вымазать его в том дерьме, в котором они сидит. Но потом ты должен вывернуть его голову вверх и показать выход, дать ему выход. И это зависит от тебя и от того, насколько он тебя поймет. Ты обязан говорить так, чтобы тебя поняли те, на кого ты собираешься повлиять. Ты обязан делать так, чтобы поняли тебя и поняли твою любовь. Ты должен заразить своей любовью людей, дать понять людям, плохим людям, что они тоже хорошие, только еще не знают об этом. Я говорю о себе, потому что я очень люблю жизнь, люблю страну, в которой живу, и не мыслю себе жизни без нее и без тех людей, которых я просто вижу. Я всех люблю на самом деле, даже тех, кого ненавижу. Едва ли я смогу изменить их своими песнями, я отдаю себе в этом отчет. Но ничего не проходит бесследно. И пусть это будет капля в море, но это будет моя капля и именно в море. То есть я ее не выпью сам.


Если я брошу свое зерно, и оно даст всходы, и будет не одно зерно, а - сколько там в колосе зерен, десять, или тридцать, или пятьдесят, - я считаю, что прожил не зря. Это и есть цель. Я пытаюсь, слушая свою душу, не глушить ее и петь так, как поется. И ничего не придумывать! Это моя беда, если есть цель и не поется. Так бывает, потому что не всегда хватает таланта сочинять музыку, стихи и заниматься творчеством. Но это невероятно вредный предрассудок - связывать любовь и талант со сферой искусства. Все, что сделано без любви, не нужно жизни. Ты хочешь делать музыку, а у тебя это не получается. И тут нечего плакать. Просто надо понять, что это не твое место, и найти свое. Не знаю, где, но там, где не хватает честных людей, а честных людей не хватает везде. Если ты чувствуешь в себе любовь, ты люби и рассказывай о ней. Если ты что-то ненавидишь, а, как мы поняли, это тоже любовь, рассказывай об этом. Но честно, слушая себя, не пытаясь придумывать какие-то немыслимые образы, совершенно самопаловые культуры создавать. Жизнь есть жизнь, и она не простит тех, кто думает о ней плохо. Только тех она не простит. Жизнь свое возьмет. И поэтому мне не нужны песни, в которых я не слышу любви. Это пустые песни, даром убитое время, даром прожженная жизнь. Это называется "коптить небо", действительно сжечь себя, свои дрова, но сжечь их впустую. Ничего у тебя на плите не стояло, и ты просто прокоптился. Это и называется "коптить небо". А небо коптить не надо, его цвет нас пока устраивает.

Ю.: А из тех песен, которые ты слышишь, ты хоть где-то находишь то, что можешь взять?

Б.: Конечно. Я очень люблю Бориса Гребенщикова, хотя мы с ним совершенно разные люди.

Ю.: Он поет о любви?

Б.: Безусловно. Он поет о своей любви. А я уважаю любую любовь. Понимаешь? Любую.

Ю.: А у Макаревича?

Б.: И у Макаревича тоже о любви. И у негров с Ямайки о любви. Я нахожу это у всех, у кого о любви.

Ю.: А глум может быть любовью? В наших корнях та же частушка, подчас там и глум есть, и ерничество. В наших корнях не только любовь и не только ненависть. Или только любовь?

Б.: Не существует чистой любви во плоти. Всегда что-то примешивается. Невозможно играть на одной ноте, скажем так. Есть некая доминанта и вокруг нее масса того, что составляет из себя музыку. Любовь, скажем, как тональность. Если задать как

тональность любовь, взять некую верную ноту-любовь, которая будет единственно верной и определяющей нотой, то все, что вокруг нее, - все это и будет жизнь. Но на одной ноте ничего не сыграешь. Точно так же как одной любовью совершенно невозможно жить. Это определяющая сила, самая великая сила. Любовь в каждом из нас есть любовь к одной и той же жизни. Но в каждом из нас и все, что плюс к любви, что в тебе еще есть. Поэтому можно долго рассуждать: глум - любовь или не любовь. Это уж, какой замес, какое в тебе тесто! Тесто же бывает совершенно разное, смотря для чего - пирожок испечь, или длины, или белый хлеб, или черный. Все это нужно в жизни. Но в основе все равно зерно.

И любовь есть зерно, а все остальное зависит от того, какую задачу ты перед собой ставишь. И надо понять, какая задача перед тобой стоит, какая дорога тебя ведет, куда тебя дорога ведет. Она же тебя именно ведет, ведет за душу. Как тебя мама за руку ведет, так и дорога ведет тебя за душу. И ты иди, шагай.

Изображение

Продолжение следует…
Интервью последнее записаннное http://www.youtube.com/watch?v=eG9xPgoW ... re=related

Гость »

СашБаш (часть 4)

Б.Юхананов:

Интервью с Александром Башлачевым. 1986 (часть 2)

Изображение

Ю.: Ты хочешь жить по своей дороге. Скажи, вот ты сейчас как затеял свою жизнь?

Б.: Да знаешь, я дышу и душу не душу. Я стараюсь не врать ни в песнях, ни в жизни, я стараюсь не предать любовь. Это самая страшная потеря - потеря любви, любви к миру, к себе, к людям, к жизни. Я это только обретаю. Я жил всю жизнь больным человеком, темным, слепым, глухим. Я очень много не понимал. И вот я просто понимаю тех людей, которые занимаются музыкой.

Ю.: А встречались ли тебе гении-разрушители? Которые на вопрос: имеешь ли право? -могут ответить: нет, не имею, но могу. И разрушает он гениально. И, может быть, в этом разрушении он открывает какую-то жизнь?

Б.: Любое разрушение естественно. Истина рождается как еретик, а умирает как предрассудок. И этот предрассудок иногда нужно разрушать. Я убежден, что человек, имеет ли он право на разрушение или даже не имеет, он наверняка разрушает предрассудок. Ни один нормальный человек не станет разрушать ту или иную истину, не станет топтать росток. Сухие деревья он будет действительно обрубать, чтоб дать дорогу новым.

Ю.: Он может уничтожить себя как предрассудок?

Б.: Понимаешь, в конце жизни каждый уничтожает себя как предрассудок.

Ю.: Все-таки ты рассказываешь бой. Если он идет... что будет дальше?

Б.: Если пользоваться сравнением с боем, то каждый находится на линии фронта, буквально, действительно на передовой. Каждый музыкант находится так или иначе на передовой. Но самое главное -- не быть слепым и не ждать ни от кого приказов. Ты можешь сидеть в окопе, и все уйдут вперед, а ты все будешь ждать приказа. Каждый должен сам себе скомандовать: вперед! В атаку! А для того, чтобы атаковать, надо знать, куда бежать, нужно знать цель. Видеть реальную цель, которую ты должен поразить. Но, конечно, у всех свои функции, свои задачи -- есть саперы панк-рока, есть гусары, есть пехота, есть истребители, есть бомбардировщики. И единого фронта быть не должно. И поэтому я несчитаю, что все должны заниматься тем, чем я или Борис Гребенщиков. Таким образом мы просто оголим остальные участки фронта. Но речь идет о том, чтобы все-таки держаться этой линии фронта, видеть пред собой цель и не сидеть в окопе.

Ю.: Ты хочешь быть с гитарой или с группой?

Б.: Я не могу решить сейчас, нужно ли мне создавать группу. Из кого? Я не могу делать это формально, не в туристическую поездку собираемся. Лично у меня нет таких людей, они ко мне как-то не пришли. Если появятся, я скажу -- очень хорошо, если придет человек и сыграет так, что я почувствую, что он меня понял душой, у него душа в унисон с моей. Если получится, я буду рад, это будет богаче... Если будут друзья и они будут любить то же самое, значит, мы будем сильнее. Но я могу петь с гитарой.

Ю.: Мир, в котором ты живешь, - какой он? Или каждый из нас существует в своем мире?

Б.: Я тебе скажу еще раз, что начал ответ на этот вопрос год назад. На этот вопрос нужно отвечать всю жизнь. И человек, взявший в руки гитару, начал ответ, начал беседу с теми, кто рядом с ним. То есть он решил, что его душа вправе говорить в голос. Вот, собственно, зачем? Затем, чтобы ответить на этот вопрос - "зачем?". И я буду отвечать на него всю жизнь. И в каждой песне я пытаюсь ответить, и каждым поступком, каждой встречей. С утра до вечера, каждый день. Это работа души - ответ на вопрос, в каком мире ты живешь и каким ты хочешь его видеть. Ну и давай я еще так отвечу. Я скажу, что живу в мире, где нет одной волшебной палочки на всех, у каждого она своя. И если бы все это поняли, мы смогли бы его изменить. Мир стал бы для каждого таким прекрасным, какой он и есть на самом деле. Как только мы поймем, что в руках у каждого волшебная палочка, тогда она и появится в этом мире. Это утопия, казалось бы. Но за этим будущее.

Ю.: А скажи, ты мог бы уйти, вот как в этой пьесе... У тебя бродячая жизнь сейчас.

Б.: Да, конечно, я у жизни в гостях.


Ю.: А ты хотел бы получить вдруг такую дачу с аппаратурой?

Б.: А кто против? Никто не говорит о том, что нужно отказаться от еды, от одежды, надеть вериги и ходить по мукам. Но какой ценой? Вопрос. Конечно, я был бы рад, если бы мне не пришлось задумываться о том, где я завтра запишу свои песни. Но раз это не так, я принимаю все как есть. Мир прекрасен. Жизнь прекрасна.


Ю.: А как тебе кажется, в этой стране вообще возможен рок?

Б.: Есть формы рок-н-ролла, блюза, и мы должны вырасти из них, любим-то мы все равно немножко другое, это естественно, мы должны петь о том, что любим, но при условии, что время не кончается за границами нашей родины. Везде один и тот же ветер -- попутный.

Ю.: Я встречал таких людей, которые стали играть нью-вейв до того, как услышали его с Запада. Значит, они могут существовать на этих формах?

Б.: Но в этих формах, как правило... Пожалуйста, я не спорю, дайте, покажите, но ведь этого не происходит. И, естественно, я делаю вывод, что в этих формах наше содержание не держится.

Ю.: То есть, нужна какая-то принципиально русская?

Б.: Это настолько же принципиально, насколько и нет. Вот слово времени, время говорит свое слово. Там его легче словить и назвать его - дать какую-то форму. Они дух времени поймали верно. И, конечно, он нас касается. Но словили-то они его в своих формах! Нам надо тот же самый дух времени словить просто в своих.

Ю.: Но ведь дух времени - это не дух нашего времени.

Б.: Но почему?

Ю.: В этой комнате один дух; если она заперта, дух становится еще более терпким. А если мы откроем двери и окна, тогда дух этой комнаты станет духом улицы или пространства вокруг дома. Но пока это пространство спертое, и дух здесь спертый.

Б.: Правильно, все правильно. Но ведь и там, и там воздух, все равно любой дух замешан на воздухе. "Дух времени" как воздух. Тут все очень спорно. Какова любовь? Кто как представляет себе любовь, жизнь, у всех свои комплексы, проблемы, личные там, детство трудное... Это все другое дело. Если говорить о каких-то принципах, все-таки... Зачем ты играешь музыку реггей, ты живешь в Норильске. Раз ты играешь реггей, так ты давай снимай с себя тулуп и ходи в набедренной повязке в Норильске. Ты должен прожить песню, проживать ее всякий раз. Но в парусиновой шляпе по снегу, по тайге никто не пойдет. А раз не пойдет, значит, надо петь песни ушаночки и вот этого тулупчика. Ты не должен делить себя на себя и песню, это не искусство, это естество. Для меня вот это - критерий. Ты не можешь внедрить в себя инородное тело, как бы оно тебе ни нравилось. Я бы, может быть, хотел, чтоб у меня вырос хвост. Может быть, мне было бы удобно отгонять им назойливых мух. Но он у меня не вырастет.
Кто-то, видимо, рванет вперед, кто-то покажет форму новую, естественную. Тут мы не должны форсировать.

Понимаешь, истина никогда не лежит между двумя противоположными точками зрения, они всегда истинны. Всегда существуют две противоположные друг другу истины, и каждая из них абсолютно верна по-своему. То, что истина лежит где-то посередине, - это вздор. Между ними - не истина, между ними - проблема. И как только ты ее решаешь, эти две истины примиряются естественным образом. К проблеме сразу возникает контрпроблема, и так далее. Утверждая то или иное положение, мы просто должны помнить, что существует контристина, которая, безусловно, важна. И когда я говорю, что мы не должны форсировать намеренно, это правильно, но также правильно и то, что мы должны вести постоянный поиск. Слушать свою душу. И когда мы говорим, что мы должны на национальной почве что-то делать, это так же верно, как и то, что мы не должны. Почему, например, я, русский человек, терпеть не могу славянофилов? Потому что любое фильство предполагает какую-то фобию. А я не в состоянии мириться ни с какой фобией, я вне фобий. То же самое и с формами. Надо учитывать эти две истины и решать проблемы между ними. Найти содержание сначала.

Ю.: Сашка! А как ты произошел? Я не знаю, как точно сформулировать, чтоб вопрос звучал не совсем банально...

Б.: Ясно. Почему я решил писать песни? Да? Или что?

Ю.: Да, вот как это случилось?

Б.: А почему человек начинает обычно сочинять песни? Я полагаю, только потому, что он живет, живет, и вдруг понимает, что ему хотелось бы слушать такие песни, которых нет. Или видеть картины, или смотреть спектакль. И человек думает: "Почему же до сих пор никто этого не сделал?". А потом думает: "А почему бы мне не сделать это самому?". И пытается, так или иначе. Надо трезво просто понимать, можешь или нет. Если не можешь - не делай, найди в себе силы, это гораздо сложнее. Вот у тебя душа вырастет в тот момент, когда ты поймешь, что тебе не стоит этого делать, тебе просто надо работать с собой - не книжки там читать, а понять, кем ты должен быть. Просто быть хорошим, добрым человеком, честным по отношению к своим близким, знакомым. Это главное, это просто.

Если любишь постоянно, с утра до вечера, каждую секунду, это просто то, что дает тебе счастье, дате тебе силы жить, силы радоваться. И быть нормальным, открытым, честным человеком. Это единственная вещь, которая всегда с тобой. Тебе должно быть стыдно делать дурной поступок, потому что любовь всегда с тобой, как ты можешь ее обмануть, глушить в себе жизнь. Глушить талант, то, что у тебя болит, то, что тебя беспокоит. Может, ты боишься понять, боишься почувствовать это, боишься справиться с собой. А душа-то в тебе болит, душа-то в тебе говорит: давай, шагай, что ты сидишь в своем окопе, все в атаку идут. А душа у тебя болит потому, что она чувствует, что она не на месте, и ей надо найти свое место. А ты ее глушишь, не слышишь. А она все равно не уйдет, все равно, в конце концов, раскаешься. Дай Бог, чтоб было не поздно, потому что это трагедия - не услышать вовремя душу. У тебя - душа, любовь над тобой. И должно быть просто стыдно. Если всем станет стыдно...

Ю.: Может ли быть в твоей жизни история, когда свет померкнет?

Б.: Нет, такого не может быть. Еще раз говорю|: это только от меня зависит.

Ю.: Ты уверен в том, что ты его удержишь?

Б.: Конечно. Я удержу его в своих руках. Потому что я только этим и занимаюсь, и все мои песни, поступки направлены на то, чтобы удерживать свет, и они с каждым днем должны быть все более сильными, чтобы его удерживать. Тут не проедешь налегке с пустым разговором. Я не верю тем людям, кто не страдал. И даже тем, кто очень страдал. Тут вопрос в том, что кровь льется либо напрасно, либо нет. И если даже собственная кровь с человека льется как с гуся беда, ты ничего не понял в жизни. Ты не извлек урока, твои страдания бессмысленны. А все через страдание - когда душа болит, значит, она работает.


"Объясни -- я люблю оттого, что болит,
Или это болит оттого, что люблю?"

Невозможно объяснить - потому что это одно и то же.

Ю.: Ты говоришь о двух истинах. А свет и тьма - это не две истины?

Б.: Да, конечно. Что такое свет и тьма? Тут очень легко можно разобраться. Все, что впереди тебя, - это всегда свет. Сначала ты пройдешь половину пути через тьму. Потом ты получишь ровно столько же света. Человек не расплачивается ни за что совершенно. Не бывает, чтобы человек получил что-то в дар, а потом ему приходится за это рассчитываться, отрабатывать. Ничего подобного. То, что человек получил, - это заработано. Тень - она всегда сзади. Если ты обернешься, сзади будет тьма, а впереди всегда будет свет. Понимаешь, о чем речь? То место, по которому ты идешь, всегда тьма. Свет всегда впереди. Граница проходит прямо по твоим ногам. Если ты шагнул, ты шагнул во тьму, но одновременно ты ее и одолел. Почему любой удар ты должен принимать как великий дар? Потому что если меня ударило, я должен знать, что это - удар судьбы. И его важно понять. Понять, для чего нужна эта жертва. Любой удар - тебе в спину, и не нужно оборачиваться, выяснять и сводить счеты, не нужно, не стоит -- ты обернешься, а там тьма. И опять ты вернулся к себе, к прежнему -- любой отрезок пути, каким бы светлым он тебе ни казался, автоматически превращается в темный, как только ты его прошел - ты отбрасываешь тень назад. Это дар - любой удар. Раз тебя бьет, значит, тебе дается возможность больше пройти, дальше. А если ты не сделаешь, собьешься с курса, ты все равно вернешься по кругу на то же место. В другой ситуации, естественно, с другими, может быть, людьми... Но все равно будешь обязательно пытаться ту же задачу решить. Душа все равно ведет тебя за руку. Но ты иногда не понимаешь, куда она ведет, и немного сворачиваешь. Это ничего, можно сворачивать. Тут милосердие. Как сам себя показал, ничего кроме этого не получится, никто тебя не накажет больше.

Это очень трудно - всякий раз по одному и тому же месту. Как только человек начинает чувствовать боль, он сразу начинает бояться этой боли. Это талант, талант-то в нем режется, душа в нем режется для того, чтобы прорвать себя и ощутить себя частью целого. Не то чтобы слиться, а по формуле Я + все, каждый - центр, совершенно индивидуальный, совершенно неповторимый.

Ю.: Вот ты сейчас рассказываешь движение, а в этом движении остаются песни, они этим движением рождаются?

Б.: Они не остаются потому, что они входят в чужие души. Вот перед тобой песня. И раз ты ее понял, значит, твоя душа захватила пространство и стала больше, то есть душа твоя растет. А вот потом, когда человек поймет, что он не просто индивидуальность, данность какая-то, а часть всего, когда душа рванет из тела... Ты поймешь, что ты совершаешь еще один шаг в целой цепи шагов, поймешь, что ты часть всего и что все будет хорошо. Только не навреди себе, живи, работай, не думай, что тебя лифт довезет. Лифт никого никуда не довез. Я же, собственно, об этом пою, и буду петь.

Тут вопрос стоит так: знает ли истину тяжкий путь познания, который нам предстоит пройти? В принципе, каждый из нас знает эту истину изначально, эту истину знает душа. И пытается тебе сообщить каждый день с утра до вечера. А ты должен ее слушать, она тебе все скажет, все даст, даст силы любовью. Твоей же любовью. Чем больше ты отдашь ей, тем больше будет даваться тебе - чтоб больше отдавал. Она тебе постарается сообщить всякими путями. В том числе женщина. Что такое женщина? Это еще один из языков, на которых с нами говорит мировая душа.

Ю.: Господь.

Б.: Ну да. Язык. Один из самых важных Его языков. Он с нами говорит всякими разными приметами, все сообщает, и ничего лишнего. Рисунок на этой пачке сигарет для кого-то наверняка сыграет свою роль. Или песня - сидишь ты вечером и слушаешь «Битлз». И врубаешься, что песня написана именно для этого вечера, об этом вечере. Разговариваешь ты с человеком, а она совершенно точно попадает в нерв вашей беседы. Можно даже не разговаривать, а послушать, какие там будут песни дальше, и понять, чем у вас все кончится. Это просто многофункциональность. Это просто потенциал, который еще раз перевел себя в кинетику, стал реальным действом. Просто из века в век, из года и год, изо дня в день общую мировую идею мы переводим в форму за счет таланта. Талант - способ перевода. А если говорить о программе... то когда люди садятся играть в шахматы, всем ясно, что игра, так или иначе, кончится матом. Или если ты сядешь играть с Каспаровым, проиграешь в любом случае. Это, казалось бы, детерминировано, да, исход, результат, да. Но остаются подробности, ты же сам решаешь, и он решает, какой пешечкой ходить.

А для того чтобы перевести потенциал, есть шахматы, есть коробка, и мы должны сыграть. Перевели все это, реализовали кусок потенциала. Все. Но для того чтобы игра шла, кто-то должен играть белыми, кто-то черными, а иначе все перепутается. И поэтому мы виноваты перед тем, кто вынужден быть плохим.

Допустим, я хороший, считаю себя хорошим, добрым, честным, умным вроде Кука. Все правильно. Но кто-то ведь должен быть плохим в таком случае. Иначе как, если все будут хорошими? Это будет когда-нибудь. И это будет довольно страшно. Но будет.

Мы виноваты перед ними, они виноваты перед нами. Почему понятие общей вины - конечно, только поэтому.

Надо добиться, чтобы душа смогла говорить со всеми, чтобы тебе было что-то дано. Надо показать, что у тебя чистые руки, чтоб тебе можно было что-то вложить. Иначе тебе никто ничего не вложит, потому что душа откажется, твоя же душа. Она тебя будет сначала заставлять вымыть руки, и только потом она тебе что-то в них даст. А ты всегда пытаешься что-то цапнуть, она не дает -- значит, ты цапаешь чужое, раз она тебе свое не дает. Это естественно. Значит, ты берешь чужое. А чужое в твоих руках никогда не будет живым, оно сразу мертвеет. Потому что ты только часть своей души можешь нести вот так. Живую воду. А все остальное, что ты будешь где-то там черпать, будет мертвая вода из чужих рук. Душа тебя сначала научит вымыть эти руки, чтобы ты был готовым к тому, что она тебе должна дать. И только через страдание. Это же очень мучительно осознать вдруг, что вроде как я гитарист, у меня ансамбль, мы там играем, у нас название есть, и нам свистят, хлопают, а потом понять, что ты - дерьмо, в общем-то, еще. В принципе, понять - это не обидно. Это ни в коем случае не обидно. Это великая честь для человека понять, что он - дерьмо.

Изображение
На ютубе появилось немного записей Башлачева.
Сняли даже для телевидения фильм
Александр Башлачев - Смертельный полёт
Год выхода: 2005
В ролях: Александр Липницкий, Артемий Троицкий, Борис Гребенщиков, Вячеслав Бутусов, Константин Кинчев

Фильм рассказывает о легенде русской рок-музыки Александре Башлачеве.
Он был самым ярким представителем рок-поколения 80-х, хотя прожил недолго, всего 27 лет, да и спел немного. Обстоятельства его смерти остаются загадкой до сих пор. По официальной версии, он покончил жизнь самоубийством.
Если это так, что привело его к этому трагическому концу? Его неординарная жизнь практически неизвестна публике, а это была жизнь настоящего гения, драматичная, бескомпромиссная, бурная, звенящая.
Впервые будут показаны "самопальные" съемки Башлачева дома и на концертах.
Продолжительность: 00:43:41
https://www.youtube.com/watch?v=3L7xLmmzBvI


Вся наша бездарная жидовская рок-поп тусовка подводит зрителя к мысли что было самоубийство. Однако все они понимали тогда и сейчас какие они пигмеи на фоне Башлачёва.
Кинчев сам сказал :"Башлачев гений, а я так - клоун" Как им всем была выгодна смерть СашБаша.
Прямая аналогия с Маяковским и Есениным. А может и с Пушкиным.
поэт, философ, текстовик.

PS Ирина Линник, собственной персоной! Во времена совка предоставляла свою дачу (видимо эту же) всему андерграунду того времени. И подкармливала их наркотой. Самоубийство Башлачева - ее работа, а Федя оказался крепче, вот он и попытался "бороться со злом" - хотел её зарезать. Не вышло, год отмотал... Так что это та ещё тётка.. )))  https://www.youtube.com/watch?v=hZPOkfRyOz4

« Искусство. Культурка. Кинцо.

tumblr hit counter